Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

0
16

В Беларуси есть умирающие деревни. Это не новость и не уникальная только для нашей страны ситуация – про бесперспективные деревни говорят даже в благополучных швейцарских Альпах.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

Можно строить теории насчет того, почему так происходит, как решить эту проблему и проблема ли это вообще. Нам же важно зафиксировать этот момент. В новом проекте Natatnik – истории последних жителей умирающих деревень, которые любят свою малую родину, как саму жизнь, голоса надежды от тех, кто всё же меняет город на глубинку и картинки из мест, которые еще недавно для кого-то имели значение.

Лавы

Иногда полесской глубинкой называют деревни, в которые можно попасть вот так просто: по железной дороге или рейсовым автобусом из райцентра. Но как тогда назвать деревню Лавы? Затерянная среди лесов, полей и болот, она видна разве что с воздуха – а по земле сюда попробуй ещё попади. Ухабистая лесная дорога подходит для тяжёлой техники. Она здесь и ездит – например, когда за деревней валят лес. В сухую погоду дорога поддастся и легковушке, но только если водитель сможет вытерпеть противный скрежет по днищу. После затяжных дождей в Лавы даже соваться нечего: сюда не доезжают ни почтовый «уазик», ни автолавка.

— Забытый уголок! – шутит про родную деревню 64-летний Василий Карпович.

Встретить его здесь мы и не надеялись. На въезде в деревню нет даже знака с названием населенного пункта. Просто заканчивается лес – и начинается бурьян, за которым виднеются старенькие деревянные дома. Какие из них жилые, подсказывает линия электропередач: куда ведут провода, там, значит, еще кто-то включает свет. А вот Василий Иосифович включает собственный фонарь и большую колонку. Они, как говорит мужчина, «дахалеры тянут», но зато всей округе сообщают о том, что здесь есть жизнь.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

Хата Василия Карповича огорожена изящным плетеным забором. От посторонних глаз ее скрывают размашистые дубы и клены, которые растут прямо возле дома. Во дворе чужих встречает небольшой симпатичный пес. Он не может определиться, лаять ли на незваных гостей или нет, поэтому пятится в кусты, но все же наблюдает за нами.

— Когда-то тут вся деревня была Карповичей. Теперь поуезжали все. Кто на Дубовую, кто в Антополь. Молодежь разъехалась. Только мы с сожительницей здесь. И еще хлопец приезжает на месяц раз или два. И все. А раньше было 15 домов, еще в 60-х годах, — рассказывает про свою деревню Василий Иосифович.

Василий и Нина живут в Лавах одни, но отшельниками себя не чувствуют. В 7 км отсюда Детковичи, большая деревня, где церковь, аптека, амбулатория и магазины, а в километрах 3-4, это если напрямую – деревня Дубовая, где живут родственники. В тот день, когда мы неожиданно нагрянули в Лавы, Василий с Ниной были в Дубовой. Василий приехал обратно на велосипеде.

— А Нина не умеет на велосипеде ездить, пешком где-то идет, — хихикает мужчина.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

ДЕРЕВНЕ БОЛЬШЕ 100 ЛЕТ – СОХРАНИЛАСЬ ДАЖЕ ХАТА ЦАРСКИХ ВРЕМЕН

Василий Карпович вообще много смеется. С не совсем седой бородкой и морщинками-лучиками вокруг глаз он не выглядит старым, но иногда по-старчески кряхтит и держится за колено. Он говорит чуть с хрипотцой, а в его речи нет ни одного русского слова – все на диалекте.

— Шоб нэ повтыкалы – всих побылы б! – делится он историей своей деревни.

Он живет в Лавах всю жизнь. Отсюда его прадеды. О том, что тут происходило 100 лет назад, Василию рассказывал дед.

— В партизанку (во Вторую мировую – Ред.) спалили. Одна эта хата осталась. Там полпечи вырвало, пол сорвало, — Василий Карпович показывает на почерневший от времени дом через дорогу. — Две гранаты кинули немцы. Тут партизаны брагу ложками ели, а по Будах (соседняя деревня – Авт.) обоз шел (немецкий – Авт.). Разведка сюда мотоциклом повернула, а партизаны начали палить по ним…

Так партизаны, обстрелявшие немецкого разведчика, выдали свое местоположение. Захватчики спалили всю деревню. Остался только дом, построенный еще в царские времена – он сейчас стоит через дорогу от хаты Карповича. И, кстати, этот дом пережил и Первую мировую. Тогда Лавы тоже горели. Теперь Василий Карпович зовет достопримечательную хату николаевской.

Местные жители успели спрятаться в болоте за деревней еще до того, как немцы пришли в нее с огнем. Но одну бабушку все-таки расстреляли. Из рассказов деда Василий Карпович запомнил, что она выносила подушки из горящей хаты, когда по ней пустили очередь.

— Тогда в лесу жили. И коровы были, и свиней держали, — рассказывает Иосифович про Лавы сороковых.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

Рассказ Василия Карповича о давнем быте жителей Лав – это живая иллюстрация к белорусским книжкам про полешуков, «людзей на балоце».

Еще в польское время за деревней была торфоразработка. А весной Лавы, как и любая другая деревня на болоте, стояли полностью в воде – на это делали поправку.

— И тутака доезду не было, и оттуда не было, — Василий Карпович показывает в разные стороны. — Лошадь приведут еще зимой по льду. Огороды тут посадят, а потом на коня – и через болото, на колхоз. А если снегом заметет – муки накупили, хлеб, блины пеки да и все.

АВТОЛАВКА В ЛАВЫ НЕ МОЖЕТ ПРОЕХАТЬ

Сейчас за Лавами болот почти нет, все осушили в советское время. Только кое-где есть «окна», как их называет Василий – заболоченные участки. По старой памяти мужчина туда иногда наведывается – и ради этого держит во дворе лодку.

— На рыбалку трохи путаемся, — объясняет.

Дома по весне в Лавах уже давно не затапливало. Но быть отрезанной от большого мира деревне не привыкать. К этому единственные жители деревни – Василий и Нина – уже приспособились.

— Получается и сейчас так само. Видели, как ехали, какая тут дорога? Дождь как влупит, тут машина закопается! Автолавка не раз застревала. Мы договорились с автомагазином, что как хорошая дорога, дождей нема, то я позвоню, хлопцы мне хлеба привезут. А если не надо – то зачем я ее буду вызывать, чтоб бензин палила? Она три раза в неделю ездит. Или почта когда едет, то просит, чтобы я туда на луг вышел пенсию получить, бо тут не проедет. А зимой я на лыжах еду на Буды, а нет – то на Дубовую. Это три километра тут через болото, — не обращая внимания на вскинутые от удивления брови гостей из города рассказывает Василий Карпович.

— Если нужна медицинская помощь, то что?

— Ну шо-шо. Так и живем. Кто ж приедет, как дороги нема? Температура или что – пешком в Детковичи, семь километров.

— А если так плохо, что не встать?

— Ну што. То и канай тутыка, — откашливает смех житель Лав.

Василий Карпович говорит, что ему для пенсии не хватает стажа. Деньги от государства получает его сожительница Нина – на них пара и живет. Раньше Василий работал в колхозе трактористом, потом лесником. Когда стала болеть нога, уволился. Теперь плетет корзины и, как его деды и прадеды, кормится лесом.

— Охота, рыбалка. Сейчас уже нога болит, то охоту кинул. А так… по грибы хожу. Раньше наши работали пастухами на ферме, но большинство своими делами занималось. Кабана, бычка сдал – и грошы. Ягоды, грибы можно сдавать. Как ягоды есть, то шмат можно заработать. Например, рублей 300-400. Если скребком и на хорошие ягоды попадешь, то два ведра можно нашкрябать свободно за часов 6. Сейчас по 3-4 рубля за килограмм дают. А грибы на трассе продают. Там с пустыми карманами не останавливаются, так что сколько сказал – столько и отстегнут. И все.

— Куда потом деньги тратите?

— То на вино, то на хлеб. Вот так, — усмехается Василий Иосифович.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

«ТУТ ДЛЯ НИХ ГЛУШЬ»

В Лавах кроме Василия и Нины больше никто постоянно не живет. Есть только сосед-дачник: он приезжает в деревню время от времени, чтобы ухаживать за пчелами.

— Дети в Бресте. Приезжают, но редко. Будут ягоды, грибы – то приедут. Загорать, шашлыки есть. А просто так – не. Тут для них глушь, — машет головой житель Лав.

— Вам не жалко, что деревня, откуда ваши корни, умерла?

— Ну а что ж тут. Детей не загонишь сюда! Где там! Может, если повзрослеют, на пенсии сюда и присунутся. А так ты их не заставишь, и бичом не загонишь сюда. Хат нет, куда ж они будут ехать? Что ж они, в этих хатах-развалюхах будут жить? А где они тут работу найдут? Сидеть будут просто так тоже…

— По телевизору говорят, что надо людей возвращать в деревни.

— Ага, «маленькая родина». Только плетут. Куда они тут вернутся?

— А вам одним здесь не скучно?

— Та не. Музыку включу, собаки брешуть, — из хрипучей колонки в деревенскую тишину врывается бессмертный хит — «Темная ночь» в исполнении Хворостовского. – Тут волки ходят, зайцы бегают. Чтоб я собаку в сенях не закрывал, ей бы уже ташкент давно был бы! Вон тут по песку после дождя шнуруют!

— В город не хотите переехать?

— Да ну! Тут с маленького привык, а город… Не. Я тут потихоньку.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

Бобки

В эту деревню ведет еле заметная, заросшая после дождя тропа, которая уходит в бок от разбитой лесной дороги – той, по которой мы ехали в Лавы. Здесь так тихо, что хочется говорить шепотом. На въезде в Бобки стоит крест, украшенный лентами – признак жизни. По одну сторону от песчаной дорожки стоит еще не старая хата с красивыми лиштвами, то есть карнизами на окнах. Даже цветы есть возле дома. Только кругом – бурьян по пояс и заброшенный фруктовый сад. Чуть дальше – старинный сарай с проваленной крышей-дранкой, немного испорченной рубероидом. По другую сторону – горбатый, ссохшийся журавель над колодцем, из которого уже нельзя напиться. Дико, но все равно красиво.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

— А вы куда едете? – в самом конце этой небольшой и очевидно неживой деревни вдруг появляется красивая женщина в цветастом халате.

Мария живет тут одна. В соседний дом еще изредка наведываются «дачники» — так в деревнях называют тех, кто постоянно здесь не живет, но дом и участок поддерживает в порядке.

— Это Бобки. Туда — Буды, а там дальше Мазури, уже Кобринский район, — ведерком с черникой, как кадилом, женщина водит в разные стороны.

В округе жительницу Бобков называют матушка. Мария – жена священника, что служил в Детковичах, ближайшей крупной деревне.

— Хозяина моего нет уже год и пять месяцев. Заболел, сердечко – и все, Богу душу отдал. И я осталась сама, — говорит Мария.

Женщина рассказывает, как когда-то работала в колхозе за палочки – дояркой, полеводом. Загорелая, с фиолетовыми от черники руками она все равно выглядит шляхетно, хоть портрет маслом пиши.

Марии 77 лет. К ней в Бобки регулярно приезжают дети, на каникулах – внуки. Еще заезжает автолавка и почта. В хате работает телевизор и радио, есть мобильная сеть. Других благ цивилизации ей не надо.

— Дедушка, бабушка мои жили в этой хате. Эта хата стояла, как еще николаевская война была (Первая мировая – Авт.), — прислонившись к почерневшей от времени деревянной стене дома рассказывает Мария.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

Женщина немного стесняется, когда мы просим ее рассказать, как ей живется одной в деревне. То, что для нас удивительно, для нее обычно.

— Я тут родилась. Мне каждый кустик знакомый. Я все-все знаю, каждую дорожку в лесу знаю. Мне не страшно. Дети говорят: «Перебирайся к нам». А я им: «Не-е-е. А что я буду у вас делать? У вас грибы далеко, черника далеко». А тут я когда захотела – пошла, когда захотела – легла, когда захотела – встала. Вот еще и утки у меня тут есть. Куры были, но что-то влезло и выдушило все до одной. Наверное, куница. Ежики вот ходят, вынесу им иногда чего-нибудь, суп или что-то жидкое. Ежик как свинья ест! Лиса ходит. Волки живут, но они проходящие. Ну а что, тот волк будет сидеть меня ждать? Он лесом пошел себе…

До последнего урагана рядом с домом Марии жили аисты. Только вот буря сбросила их гнездо со столба, и птицы уже не вернулись. Хозяйка по ним скучает.

— Ураган бусню развалил. А весело было с ними! Прилетят, посидят… Клекотали даже ночью! – делится наблюдениями матушка.

Бодрая 77-летняя старушка с хозяйством управляется сама. Газон около дома приезжают покосить зятья, но если после дождей все быстро зарастает, она сама подрезает траву серпом. Сама приносит себе дрова, сама ходит в колодец за водой. Сама включает фонарь возле дома. Сама приговаривает уток.

— Я их рубаю. Три месяца подержу – и рубаю. Сама. Ну что там зарубаты качку! Раз – и все, — с усмешкой отвечает на вопросы детей урбанизации жительница Бобков.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

ДОМАШНЯЯ ЖИВНОСТЬ БАБЫ МАРИИ / СЕРГЕЙ СИЛИВОНЧИК

«КАК УЕЗЖАЮТ, ТО ПЛАКАТЬ ХОЧЕТСЯ»

— Автолавка к нам три раза ходила, то я отказалась, теперь два раза ходит. Почта – каждую пятницу газету привозит, я «Друг пенсионера» выписываю. Живу нормально, пенсию дают, на жизнь хватает, — рапортует Мария, отбиваясь от вопросов насчет того, почему бы не уехать из умирающей деревни.

Правда, в разговоре выясняется, что женщина, которая так привыкла быть полноправной хозяйкой целого села, все же тоскует по людям.

— У нас тут дорога плохая, как пойдет дождь, то надо лодка – и никто не едет к нам. Сейчас я тут одна, то в сельсовете сказали: пусть выбирается отсюда. И куда я буду выбираться? Там за Детковичами локация такая есть – кладбище. Так скоро выберусь! – иронизирует женщина.

Она помнит всех своих односельчан. Смотрит на заброшенный дом – и рассказывает целую историю. Тот заболел и его дочь забрала к себе, тот умер два года назад, а в этом доме мужчины нет уже четыре года. Самую последнюю хату еще проведывала дочь умершей хозяйки, а из-за коронавируса теперь и ее давно не было видно.

— Ко мне вот дочка из Бреста собирается приехать. Тогда деревня оживет. У нее четверо детей. Хорошо им тут!

— Ждете, когда внуки приедут?

— Конечно. Не люблю, когда уезжают. Веселей с ними. Они-то все равно в телефонах сидят, но я их в лес заведу, ягоды пусть берут. Как все съедутся, шашлыки делают – то весело, как уезжают — то плохо, плакать хочется. Раньше часто приезжали, пока меньше были, а сейчас уже не хотят, в городе им лучше развлечения, чем тут. Они любят блинчики с вареньем, когда приезжают, всегда готовлю. То на кефире, то на молоке тоненькие, с начинкой. Еще они любят товканыцю из картошки на домашней плите, на печке. Такая самая вкусная! Они приезжают, когда каникулы. Деревня оживает! Там кричат, там велосипедом едут, там мяч бьют….

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

«ДЕРЕВНИ ОТЖИТЫ»

— Вам не обидно, что деревня, где вы родились, умирает?

— А что тут обижаться. Такая наша судьба. Все же не будут по 300 лет жить. Человек умер, закопали, а на его место же никто не родился – все по городам. Здесь уже все забыто, заброшено, деревни отжиты.

— Что надо сделать, чтобы люди приезжали?

— Дать условия, то будут приезжать. Условия, жилье. В Детковичах есть газовое отопление в президентских домах. А тут что они приедут из города? Тут надо топить печку, еще и два раза, потому что за раз не обогреешь. Если желание есть у человека, то будет брать землю, садить, если трудоспособный – будет в колхоз ходить, шофер или тракторист. А так кто, пенсионер тут будет жить? Он не сможет обработать эту землю. Я тоже огорода забросила половину. В деревне тяжело. Дрова носить, воду. А в городе пришел с работы, в ванну пошел помылся – и в телевизор. Но я в город не хочу. Тут хорошо, воздух чистый. И как это я покину эту царскую хату, когда я тут родилась? Как ее бросить? Она старая, гнилая, но мне все равно жалко. Это все в душе. Вот такие дела, детки… — говорит пожилая женщина и замолкает.

Пока мы разворачиваем машину, Мария спешит к нам с тарелкой подогретых кабачковых оладий. – Съешьте хоть по одной! Спасибо, что заехали, поговорили со старой, — улыбается хозяйка Бобков и провожает нас взглядом.

Хвоевое (Буды)

Из Бобков мы попадаем в Буды. Тут уже есть асфальтовая дорога, вдоль нее стоят дома. Где-то заколочены окна, где-то за забором пожухли цветы. На перекрестке при свете дня горит фонарь. Если проехать чуть дальше по грунтовой дороге, можно упереться в дом местного старожила. «Бодрый старичок, хоть ему и больше 90», — так отрекомендовала нам Мария из Бобков собеседника.

За косым штакетником в огороде возится тот самый бодрый старичок – он нам представится как Костя, которому скоро будет 91. Он одет в белую рубашку и голубую жилетку – кажется, слишком модно для работы в огороде. Говорит медленно и односложно, задумываясь и глядя куда-то вдаль. Смущается от внимания к себе, но все равно по-детски улыбается. Хотя для фото расправляет плечи и делает серьезное лицо.

— У нас уже не Буды, а поселок Хвоевое, но это все одно и то же. У нас деревня небольшая. Сейчас нас тут осталось четверо, в Будах – пять хат. Поумирали, поуезжали, — ориентирует нас на местности Константин Алексеюк.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

Мужчина живет один. Рядом с хатой аккуратно и чисто – помогает сын, он комбайнер в Детковичах. Второй сын в Минске, на родине появляется редко, и по нему старик скучает.

— Жена померла, скоро два года. Сам остался. Как волк. Один сиди сутками. То в одно окно, то в другое, то телевизор посмотришь, — кряхтит пожилой мужчина. — У детей добре, а дома лучше. Они пойдут по работам, а ты сам один сиди абы турок, никого не знакомого, выглядывай из окна. А так сойдемся к автолавке…

Константин любит, когда приезжает автолавка. Тогда можно поговорить о том о сем с соседями по деревне. Из других развлечений – забота о помидорах в теплице, походы за грибами в лес да перебирание старых фотографий. На них еще молодые лица жителей деревенской округи.

— То грибы, то в огород, то к соседу. Еще брата двоюродная жена сама осталась – туда зайду. Соберемся, поговорим. И то веселей.

— Про что говорите?

— Что хорошо жить. Пенсию получаешь – да и все. Не работаешь, а грошы дают. Что плохого? Только здоровья нет.

В свое время Константин Алексеюк работал в колхозе в Детковичах шофером.

— Возил то людей, то поросят на базар. То покойников, то свадьбу. Есть что вспомнить! – смеется старик.

Ему предлагали строить дом в Детковичах. Сейчас в сравнении с Хвоевым, где живет Константин, это практически мегаполис. Мужчина выбрал родной поселок – потому что здесь когда-то стояла «батькова хата».

— Чего вам здесь не хватает?

— Пары. Коб йисты варыла. Но привыкнешь, куда ты денешься…

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района

ПЕРЕБИРАЕМ ДЕСЯТКИ СТАРЫХ ФОТОГРАФИЙ / СЕРГЕЙ СИЛИВОНЧИК

«У НАС НОВОСТИ ПЛОХИЕ: ЛЮДИ МРУТ»

Мужчину периодически проведывает сосед – Михаил Новик, ему 86.

— Ну чо, как дела? – еще издали выкрикивает он в сторону Алексеюка.

— Как у Польшчы! – бодро отвечает тот и растягивает рот в улыбке.

— Молодец!

В гости Михаил Тмофеевич идет при параде: в рубашке, в пиджаке.

— Еще и лучше одеваться можем! Это у нас повседневная такая форма, — смеется.

Громкий, юморной пенсионер сходу предлагает купить свою хату «тысячи за три долларов». Сам бы, говорит, переехал в более оживленное место. А тут ему скучно.

— Раньше нас было много. Поумирали. Эта хата стоит – баба и дед умерли, дети в городе. Там следующая хата – тоже двое померли. И в Будах поумирали все. Там домиков с 30 было, а сейчас одна женщина живет. И еще одна хата есть, но хозяин живет в городе, а тут огород садит. У него как дача дом в деревне. Вот так. А когда-то школа была в Будах, четыре класса. Детей много было – у меня трое, у него двое. Дубовая сюда ходила, Лавы. А сейчас нема людей. Все. Годов уже с 15, а может и больше.

— А что надо сделать, чтобы деревни не умирали?

— Сейчас уже поздно делать. Это надо было раньше, двадцать или тридцать лет тому назад. Квартиры, работу – все, молодежь была бы в деревне. А так… Сейчас подросли, школу кончили в Детковичах – и на Брест, на Минск, кто куда…

Михаил Новик шутит, что идет к соседу обсудить последние новости. Только вот хорошего рассказать нечего.

— У нас новости плохие: люди мрут. Вот чо. За три недели три человека померли, вот и все. В соседней деревне двое, в следующей один помер. Схоронили да и все. Еще не особенные старики, еще можно было б жить…

Правда, приезд молодежи из города стариков все же развеселил. Они разом превратились в мальчишек, когда увидели над собой квадрокоптер.

— Подывысь, бач яки!

— Самолет-не самолет. Якоесь чудо.

— Систы б на його да кататысь.

— Ага.

Прощаться с незваными гостями жители Хвоевого не торопятся.

— Приезжайте еще! Переезжайте жить! – напутствуют нас старики.

Апошнія жыхары. Как живут люди в умирающих деревнях Дрогичинского района