Командир пулеметного взвода вермахта, штурмовавший Брестскую крепость, начинает свой военный дневник 21 июня 1941 года

0
40

21 июня 1941 года, суббота. Первая половина дня. Группа управления штаба 45-й пехотной дивизии переселяется на Командный пункт (старый каземат на кладбище Тересполя). Кроме того, здесь размещены штабы Arko-27, N.A. 65 (с центром радиосвязи и телефонными станциями), I.R. 135.

Командир пулеметного взвода вермахта, штурмовавший Брестскую крепость, начинает свой военный дневник 21 июня 1941 года

Командный пункт 45-й пехотной дивизии вермахта — пороховой погреб на окраине польского городка Тересполь (погреб N 5 по поздней нумерации). Именно здесь, в бетонном убежище старой крепости, расположилась группа управления дивизионного штаба перед началом «великого Восточного похода». Здесь же размещались связисты и штабы отдельных частей

«В нем было столь же холодно, как и темно», поеживался у коммутатора командир отделения взвода связи Зигфрид Гаулингер.

Ни солдатский, ни унтер-офицерский состав еще не знали о грядущей через несколько часов войне. Конечно, слухи расползлись давно, но до сих пор так и остались слухами: окопы вдоль Буга и прочие приготовления можно было объяснить защитой от «красных». По крайней мере, надежда «что всё обойдется» должна умереть последней.

Командир пулеметного взвода 12-й ѕ.М.G.К. І.R. 133 Лео Лозерт начинает свой военный дневник:

«Суббота. Солнцеворот. С утра ставили лагерь на нашем последнем биваке. Уже несколько дней назад командир составил план наших позиций на Буге. Меня, однако, никто в обстановку не посвящал. Все же, находясь в пехотной роте, я имел случай изучить аэрофотоснимок и карту крепости, что потом оказалось для меня очень ценным. Во второй половине дня лейтенант Шульц взял меня на позицию нашего взвода у Буга. Это было очень важно, так как вследствие этого я смог инструктировать следующей ночью не только нашу, но и другую роту на их позициях. Далее это очень пригодилось для расширения позиции моего отделения в ночь нападения, ибо в темноте я не смог бы узнать ее преимущества и недостатки. Итак, я мог действовать по целям не только фронтально, как указано, но и 1000 метров в сторону цитадели. Изучив в результате дневного осмотра позицию, я велел утрамбовать полтора метра толстого вала для двух станковых пулеметов и еще усилить ее внутри достаточным количеством ящиков с боеприпасами», — пишут в своей книге «БРЕСТ. ИЮНЬ. КРЕПОСТЬ» авторы Ростислав Алиев и Илья Рыжов.

Практицизм и хладнокровие пулеметчика Лозерта не были свойственны бывшему студенту-теологу, а ныне лейтенанту в роте Макса Кушорека (3/I.R. 133), Герману Витцеманну. Пока Лозерт расставляет пулеметы, считая, что своим выживанием в Брессткой крепости он будет обязан в основном их безупречной работе, Витцеманн уповает на силы более могущественные. Хотя І.R. 133 идет не в первом эшелоне, и, возможно, война для полка Кюлвайна начнется еще нескоро, Витцеманн весьма тревожно.

На страничках его дневника уже и близко нет январского воодушевления «пехотой рейха». «Лесной лагерь на востоке. 21 июня 1941 года (перед началом войны с Россией). Мы находимся в преддверии ужасных событий, в которые я также втянут. Ни один из нас не знает, переживет ли он надвигающееся. Одно я знаю — что бы ни пришло, все исходит из рук Бога, будь то радость или горе. Из его рук мы примем это также с послушанием и верой. Я спокоен и уверен, так как я знаю, что Иисус Христос также и войне, и в уничтожении есть и останется моим спасителем. Я с радостью умру за свой народ и за свое немецкое Отечество, за вас любимых дома, за наших детей и за лучшее, честное и истинное будущее. Так угодно Богу, все будет снова в порядке в нашем Отечестве, все, что было искаженным и не хорошим. Германия всегда была моей первой земной мыслью»

В исходный район выдвигается штаб дивизии. Отдел тыла осматривает КП в лесу к югу от западной окраины Вульки Добринской. Майор Карл-Хайнц Вирзинг (Ib) объезжает тыловые части: КП санитарной роты 1/45 (остающейся в резерве), отдел продовольственного снабжения 45-й дивизии, склад боеприпасов «Гукебайн». Вирзингу временно придается и полевой запасный батальон дивизии (без подразделений, задействованных в мортирном дивизионе Галля, Рі. 81 и оцеплении Тересполя).

Вероятно в тот день, по случаю субботы, занятия у дислоцированных в Бресте и крепости частей заняли лишь первую половину дня. Уже к обеду подразделения маршировали в расположения. Командир взвода радиосвязи роты связи 125-го стрелкового полка младший лейтенант Тихон Посулихин и его бойцы к 13 часам пришли в казармы, привели в порядок матчасть. Дав указания своему сержанту, Тихон поехал к себе на квартиру. Жил он недалеко от крепости (ул. Переезд, дом 8). Отдохнув, хотел было пойти в город, но прибывший посыльный передал записку от начальника связи полка старшего лейтенанта Кривошеева: немедленно явиться в штаб полка. Там собрались почти все командиры. В штабе, уточнив точные адреса, потребовали завтра никуда не отличаться, и в 8.00 всему комсоставу прибыть для поездки на осмотр военной техники. Тем не менее, субботний вечер у них все же оставался.

Те же события — и в соседнем полку «орловцев» (333-й сп). Заместитель командира батареи полковой артиллерии 333-го полка Иосиф Косов вспоминает, что «Для инструктажа перед назначенным на воскресенье смотром командир полка вызвал всех, находящихся в расположении гарнизона командиров. Мы собрались на площади у крыльца штаба. Внимательно слушали указания, записывая нужное в полевые книжки. Ко мне подошел начальник артиллерии полка капитан Ковязин. Как всегда, чисто выбритый и подтянутый он сказал: «Ну, лейтенант, не подкачаем завтра? Все будет в порядке, ответил я. Капитан продолжил: —Пушки из огневого взвода лейтенанта Хруща отправьте на полигон вечером, а личный состав батарей приведете завтра к шести часам утра…». Было два часа дня, когда командир полка отпустил нас. Я направился на батарею, и, как было приказано, распорядился об отправке пушек на полигон».

Основное было сделано, можно идти обедать — на второй этаж одного из корпусов ДНС — там Косова ждали жена и сын.

Вероятно, одним из тех, кто стоял на плацу у полкового крыльца, был воентехник 1-го ранга, начальник службы боепитания 333-го сп Карп Жмакин. Он также ознакомился с приказом, предписывавшим «Комсоставу частей, расквартированных в крепости, имея двухсуточный запас сухого пайка, отбыть в расположение полигона 84-го сп для проведения показательных стрельб из всех видов оружия, имеющегося в крепости».

Ответственным за подготовку к стрельбам назначен именно Жмакин, заместителем старший лейтенант Крестьянский.

Не пришлось отдыхать и подразделениям, не задействованным на полигоне. К примеру, в роте ПВО 333-го сп на 22 июня намечалась инспекторская проверка содержания материальной части. Поэтому ставилась задача еще и еще раз проверить винтовки, пулеметы и автомашины, а также личный состав взводов и отделений. А медслужба 333-го сп получила приказ о проверке неприкосновенного запаса медикаментов. В Цитадели появился майор Гаврилов. Накануне он находился в 3-м батальоне 44-го сп, работавшим на строительстве Ура. В первой половине дня, где-то перед обедом, комполка получил приказ прибыть вместе с командиром батальона (старшим лейтенантом Я.С. Воробьевым) и командирами подразделений все из за тех же воскресных показных учений.

Наконец, в крепость подъехал и командарм «четвертой»: в сопровождении Комполков Лицита, Матвеева, Гаврилова и других генерал-майор А.А. Коробков поднялся на Тереспольскую башню. Долго смотрел в бинокль на западный берег. Командиры полков ждали… Решения об отмене учений не последовало.

Командир пулеметного взвода вермахта, штурмовавший Брестскую крепость, начинает свой военный дневник 21 июня 1941 года

Тереспольская (Саперная) башня — надстройка над одноименными воротами, сделанная во время «Польского» периода истории крепости. В ней располагались жилые помещения (квартиры), а также металлические баки водонапорных резервуаров, поддерживающих давление в местном водопроводе. Верх башни при необходимости выполнял роль наблюдательного пункта. Фото 1939 года