Случай из реальной действительности

0
65

Этот случай произошел в нашей больнице летом прошлого года. Об этом писала Альтанка. Номер с этой публикацией тогда до всех подписчиков не дошёл. Его получили читатели, которые живут в районе Глинского и Казинца. До центра и старой части города газету не донесли. Как выяснилось позже, в Альтанке начался кризис. Этот материал позже попал и к нам. Мы тоже решили его опубликовать. Медицина, по крайней мере, в Белоозёрске, разваливается на глазах и нужно быть готовым ко всему.

Бездушие, лицемерие, равнодушие, дешёвая показуха постепенно и стабильно разъедают наше общество. Жизнь словно разделилась на две части. С одной стороны добрые, чуткие, внимательные и квалифицированные медики (педагоги, чиновники, милиционеры и т. д.), которых нам показывают по телевизору и о которых говорят по радио, а с другой — действительность, в которой мы с вами существуем. Историю, которая недавно приключилась со мной из той, из реальной действительности. Но обо всём по порядку.

Около 6 лет назад у меня начались проблемы с сердцем: периодически стал срываться ритм. Человек при срыве ритма испытывает сильную слабость, может упасть в обморок, его сердце может внезапно остановиться, а может случиться инфаркт. Я много обследовался у нас, в областной больнице, в областном кардиодиспансере и пришёл к следующему выводу: нарушения сердечного ритма на сегодняшний день излечить полностью практически невозможно. К этому недугу приходится приспосабливаться и, чтобы жить, принимать соответствующие медикаменты.

Серьёзные срывы ритма у меня случались один-два раза в год. Всё происходило примерно по одному сценарию: срыв ритма, скорая помощь, больница или дневной стационар, профилактическое лечение. Чаще всего сбой происходил ночью. В этот раз беда случилась под утро. Ритм восстановили, но утром меня всё же госпитализировали в терапевтическое отделение нашей больницы, зная, что затишье может быть временным. В течение дня лечащий врач изучила мою историю болезни и назначила лечение. В конце дня около 23 часов у меня начались перебои в работе сердца и стало подниматься артериальное давление. Я пошёл в сестринскую, где спала постовая медсестра Опейкина Е.Я. Описав ей своё состояние, я попросил её снизить артериальное давление. Она предложила мне препарат лезиноприл. Но из практики препараты этой группы мне не помогают. Тогда я попросил дать мне что-нибудь другое. Она сказала, что больше ничего нет и чтобы я шёл в палату и не мешал. Тогда я попросил вызвать дежурного врача. На что Опейкина Е.Я. сказала, что, если я сейчас же не уберусь в палату, то она мне вызовет психиатра. Я вернулся в палату, где некоторое время полежал. Но перебои всё усиливались и начали идти залпами. Видя, что помощи мне здесь не дождаться, ночью примерно в четверть первого я вышел из отделения и пошел на скорую помощь. А также позвонил жене и попросил принести на всякий случай из дома лекарства для снижения давления. Запас медикаментов у нас дома есть, за своим давлением я слежу регулярно, а контролирует состояние моего здоровья жена, т.к. она врач, в прошлом терапевт. Я рассказал на скорой помощи о своей беде и мне тут же вызвали дежурного врача. Его кабинет находится в соседнем помещении. В это время подошла и моя жена. Приступы нарушения ритма были настолько явными, что дежурный врач Голенко Н.С. определял их даже по пульсу.

На просьбу оказать помощь Голенко Н.С. никак не прореагировал. Тогда я попросил его хотя бы снять электрокардиограмму для лечащего врача. Он отказался. Это и понятно — на скорой формально не обязаны делать ЭКГ стационарным больным. Мои просьбы вызвали непонятную агрессию со стороны Голенко Н.С. Тоном, не терпящим возражений, он начал высказываться, что он здесь главврач и только он здесь решает, что и когда делать. Когда я попросил его начать делать хоть что-нибудь, он разозлился ещё больше.

В терапевтическое отделение ночью мы возвращались втроём под бормотанье «главного врача» Голенко Н.С. о неквалифицированных выпускниках гродненского мединститута. Прогнать мою жену Голенко не решился. Я думаю, видя моё состояние, он побоялся, случись что, остаться один на улице ночью с больным. От скорой помощи до терапевтического отделения метров 150 по больничному двору. Что потом скажешь в своё оправдание?

Увидев нас втроём в отделении, Опейкина Е.Я. явно растерялась и первое время не знала как себя вести. Но здесь ей повезло: дежурный доктор был явно агрессивно настроен против больного и его жены. Он выражал своё возмущение отсутствием на дверях отделения замков, чтобы больные не могли самостоятельно выбраться из него. Когда моя жена всё же настояла сделать мне ЭКГ, нас ожидала полная неожиданность. Опейкина установила кардиограф и начала делать кардиограмму. Первые перебои, зафиксированные аппаратом, она сразу же оторвала и дальше, зафиксировав всего лишь несколько комплексов нормального ритма, остановила запись. Через несколько секунд у меня начался очередной приступ пароксизма и я попросил Опейкину включить аппарат. Но она сказала, что дальнейшую запись ЭКГ она будет вести только по указанию дежурного врача. Оно и понятно, зафиксируй приступ пароксизмальной тахикардии, она бы подтвердила свою вину в неоказании помощи по требованию. Артериальное давление в то время мне измерила жена своим тонометром. Оно было 150/100 мм рт ст. Лично для меня это достаточно высокое давление, т. к. рабочее давление у меня 110/70, потому, наверно, и случился этот сбой в работе сердца. Видя, что время уходит, мне становится всё хуже, а помощь мне оказывать никто не собирается, я начал принимать гипотензивные и антиаритмические средства, которые мне принесла жена из дома. Как-то не хотелось умирать из-за таких «медиков», ведь у меня двое маленьких детей. Спустя некоторое время мне всё-таки сделали какой-то укол, за которым Опейкина ходила на скорую помощь. Похоже, это был укол успокаивающего, т. к. после него у меня начала кружится голова и вокруг всё поплыло.

С момента моего обращения к дежурному врачу прошло уже почти полтора часа. Лучше мне не становилось. Тогда моя жена начала бить тревогу. В половине второго ночи она позвонила заместителю главврача Грицук Г. Л. и, описав ей ситуацию, попросила вызвать ургентного терапевта. Надо отдать должное Галине Леонидовне, она, зная мою жену, это сделала без лишних разговоров. Ургентный терапевт приехал довольно быстро. Им оказался молодой терапевт Лушко П. Е. Переговорив с дежурным врачом и постовой медсестрой, он зашёл в мою палату. Бегло меня послушав, не измерив АД, не расспросив меня, он быстро вышел из палаты. Похоже, и его мало интересовало моё самочувствие. Не насторожило его и то, что его вызвала сама Грицук Г. Л. и случай, наверняка не совсем обычный. Скорее всего «ночной главврач» подсказал ему, что тут один неврастеник людям спать не даёт, а молодой врач пошёл у него на поводу. А как же долг врача, собственное мнение? Позже врач Лушко скажет, что не слышал перебоев, но они продолжались до 5 часов утра. И ни один медработник в палату до 7 утра ни разу не заглянул, не считая санитарки, которая пришла делать уборку.

Бездействие молодого врача можно расценить, как отсутствие опыта, хотя, с другой стороны, наличие диплома предусматривает ответственность за действия, как специалиста. Переговорив вполголоса с Голенко  и Опейкиной, Лушко покинул отделение.

Ну, а действия так называемого дежурного врача вообще понять невозможно. Он упивался своей властью, не терпел возражений, вёл себя, как вершитель судеб: захочу — сдохнешь, захочу — будешь жить. А знал ли он, врач приёмного покоя, вообще, что делать в случае с такой патологией — это вопрос.

К-счастью, эту ночь я пережил. Утром, на собрании врачей, жена высказала свою горечь о случившемся. После этого мне оперативно установили аппарат, для мониторинга работы сердца в течение суток. Под действием препаратов работа сердца восстановилась и сбоев больше не было.

Я пишу эти строки не для того, чтобы пожаловаться через газету на судьбу или некомпетентные действия медиков нашей больницы. Бог им судья. Я хочу предупредить на своём примере всех потенциальных клиентов  нашей, да и не только нашей, больницы, что в такую ситуацию может попасть каждый. И ваша жизнь, в таком случае, будет зависеть от того, какие действия вы предпримете, чтобы преодолеть равнодушие и некомпетентность некоторых «специалистов», которых при нашей действительности становится почему-то всё больше.

P.S. Ни для кого не секрет, что за последнее время много молодых врачей, не встретив внимания и поддержки в нашем лечебном учреждении, покинули его и неплохо устроились в других местах. Ну, а тот же великий специалист Голенко, в очередной раз, потеряв работу в Берёзе, неплохо устроился у нас. Пашет трудяга на полторы ставки, закрывая кадровые дыры. Так что встретиться с ним у каждого больного шансы очень велики.

А. Б.